Неточные совпадения
Воротилась она — ее откуда-то, кажется,
выгнали,
может, и прибили… по крайней мере так кажется…
Один из них без сюртука, с чрезвычайно курчавою головой и с красным, воспаленным лицом, стоял в ораторской позе, раздвинув ноги, чтоб удержать равновесие, и, ударяя себя рукой в грудь, патетически укорял другого в том, что тот нищий и что даже чина на себе не имеет, что он вытащил его из грязи и что когда хочет, тогда и
может выгнать его, и что все это видит один только перст всевышнего.
— Для самого труда, больше ни для чего. Труд — образ, содержание, стихия и цель жизни, по крайней мере моей. Вон ты
выгнал труд из жизни: на что она похожа? Я попробую приподнять тебя,
может быть, в последний раз. Если ты и после этого будешь сидеть вот тут с Тарантьевыми и Алексеевыми, то совсем пропадешь, станешь в тягость даже себе. Теперь или никогда! — заключил он.
Я не сообразил того, что бедняжка плакал, верно, не столько от физической боли, сколько от той мысли, что пять мальчиков, которые,
может быть, нравились ему, без всякой причины, все согласились ненавидеть и
гнать его.
Пускай муж опозорит и
выгонит ее, пускай Вронский охладеет к ней и продолжает вести свою независимую жизнь (она опять с желчью и упреком подумала о нем), она не
может оставить сына.
Мужик
гнал лошадь через дорогу, но лошадь не
могла сдвинуть воз, потому что заднее колесо соскочило.
— Ты — видишь, я все молчу, — слышал он задумчивый и ровный голос. — Мне кажется, что, если б я говорила, как думаю, это было бы… ужасно! И смешно. Меня
выгнали бы. Наверное —
выгнали бы. С Диомидовым я
могу говорить обо всем, как хочу.
— Петровна у меня вместо матери, любит меня, точно кошку. Очень умная и революционерка, — вам смешно? Однако это верно: терпеть не
может богатых, царя, князей, попов. Она тоже монастырская, была послушницей, но накануне пострига у нее случился роман и
выгнали ее из монастыря. Работала сиделкой в больнице, была санитаркой на японской войне, там получила медаль за спасение офицеров из горящего барака. Вы думаете, сколько ей лет — шестьдесят? А ей только сорок три года. Вот как живут!
— Бросьте, батенька! Это — дохлое дело. Еще раньше дня на три, ну,
может быть… А теперь мы немножко танцуем назад, составы кормежных поездов
гонят куда только возможно
гнать, все перепуталось, и мы сами ничего не
можем найти. Боеприпасы убирать надобно, вот что. Кое-что, пожалуй, надобно будет предать огню.
— О, да! — гневно вскричала она. — Читайте речи Евгения Рихтера. Социалисты — это люди, которые хотят ограбить и
выгнать из Германии ее законных владельцев, но этого
могут хотеть только евреи. Да, да — читайте Рихтера, — это здравый, немецкий ум!
— Если право имеете —
можете и
выгнать, а ругать не имеете права. Я служащая, мне поручено имущество.
Воевал король Степан с турчином. Уже три недели воюет он с турчином, а все не
может его
выгнать. А у турчина был паша такой, что сам с десятью янычарами
мог порубить целый полк. Вот объявил король Степан, что если сыщется смельчак и приведет к нему того пашу живого или мертвого, даст ему одному столько жалованья, сколько дает на все войско. «Пойдем, брат, ловить пашу!» — сказал брат Иван Петру. И поехали козаки, один в одну сторону, другой в другую.
— Как же, кум? — прервал Черевик, — как же
могло это статься, чтобы черта
выгнали из пекла?
— Он, он, а не «
может быть»! Ведь я его
выгнала… Ведь вы знаете всю эту историю?
Зачем же я должен любить его, за то только, что он родил меня, а потом всю жизнь не любил меня?“ О, вам,
может быть, представляются эти вопросы грубыми, жестокими, но не требуйте же от юного ума воздержания невозможного: „
Гони природу в дверь, она влетит в окно“, — а главное, главное, не будем бояться „металла“ и „жупела“ и решим вопрос так, как предписывает разум и человеколюбие, а не так, как предписывают мистические понятия.
Председатель, который
гнал дело как
мог скорее, чтобы поспеть к своей швейцарке, хотя и знал очень хорошо, что прочтение этой бумаги не
может иметь никакого другого следствия, как только скуку и отдаление времени обеда, и что товарищ прокурора требует этого чтения только потому, что он знает, что имеет право потребовать этого, всё-таки не
мог отказать и изъявил согласие. Секретарь достал бумагу и опять своим картавящим на буквы л и р унылым голосом начал читать...
Тогда молчавший до этого сын вступился за убийцу и напал на свою мать, довольно грубо доказывая ей, что офицер не
мог поступить иначе, что иначе его судом офицеров
выгнали бы из полка.
— Ну, так не мудрено, что вы
можете влюбиться и плакать… Зачем же вы
выгнали Тычкова: он тоже — верующий!
— Уеду, не
гони, — с принужденной улыбкой сказал он, — но ты
можешь облегчить мне тяжесть, и даже ускорить этот отъезд…
Шел разговор о богатстве, и Катерине Васильевне показалось, что Соловцов слишком занят мыслями о богатстве; шел разговор о женщинах, — ей показалось, что Соловцов говорит о них слишком легко; шел разговор о семейной жизни, — она напрасно усиливалась
выгнать из мысли впечатление, что,
может быть, жене было бы холодно и тяжело жить с таким мужем.
Однако же, как мы с проницательным читателем привязаны друг к другу. Он раз обругал меня, я два раза
выгнал его в шею, а все-таки мы с ним не
можем не обмениваться нашими задушевными словами; тайное влечение сердец, что вы прикажете делать!
Но главное — я не
мог забыть холодной жестокости, с которою торжествующие жильцы зáмка
гнали своих несчастных сожителей, а при воспоминании о темных личностях, оставшихся без крова, у меня сжималось сердце.
— Нет, ни за что не пойду, — сказал я, цепляясь за его сюртук. — Все ненавидят меня, я это знаю, но, ради бога, ты выслушай меня, защити меня или
выгони из дома. Я не
могу с ним жить, он всячески старается унизить меня, велит становиться на колени перед собой, хочет высечь меня. Я не
могу этого, я не маленький, я не перенесу этого, я умру, убью себя. Он сказал бабушке, что я негодный; она теперь больна, она умрет от меня, я… с… ним… ради бога, высеки… за… что… му…чат.
Почему женщина, устраненная от всякой общественной деятельности, даже у себя дома не имеет своего собственного угла, и ее всегда
могут выгнать из дому отец, братья, муж, наконец собственные сыновья?
— Вы меня
гоните, Болеслав Брониславич, — ответила Устенька. — То есть я не так выразилась. Одним словом, я не желаю сама уходить из дома, где чувствую себя своей. По-моему, я именно сейчас
могу быть полезной для Диди, как никто. Она только со мной одной не раздражается, а это самое главное, как говорит доктор. Я хочу хоть чем-нибудь отплатить вам за ваше постоянное внимание ко мне. Ведь я всем обязана вам.
— Ты внешний только образ сокровенной тайны видела, — продолжала Варенька, — а пока останешься язычницей, не
можешь принять «внутренняя» этой тайны. Когда «приведут» тебя — все поймешь, все уразумеешь. Тогда тайна покажет тебе богатство Господней славы… Помнишь, что сказал он тебе устами Катеньки?.. Не колебли же мыслей,
гони прочь лукавого и будешь избрáнным сосудом славы… Истину говорю тебе.
Когда же отец грозно потребовал, чтобы он не портил больше Герасима, не давал бы ему книг, а каждый раз, как к нему забежит, палкой бы
гнал от себя, Нефедыч ответил: «Нет, этого я сделать не
могу».
Думал, думал, ничего придумать не
мог. А кручинные думы неотвязчивы, ты
гони их, а они, ровно мухи, так и лезут к тебе.
Люди живут — хоть бы Ветлугу взять — беднота одна, лес рубят, луб дерут, мочало
мочат, смолу
гонят — бьются, сердечные, век свой за тяжелой работой: днем недоедят, ночью недоспят…
— Не беспокойтесь, матушка, — уговаривал Манефу Василий Борисыч. — Дело к порядку ведется, к лучшему…
Могу ль подумать я, что из вашей обители меня
выгоняют?.. Помилуйте!.. Ни с чем даже несообразно, и мне оченно удивительно, что вы об этом беспокоитесь. Я, с своей стороны, очень рад маленько погостить у матушки Таисеи.
Верхом, в глуши степей нагих,
Король и гетман мчатся оба.
Бегут. Судьба связала их.
Опасность близкая и злоба
Даруют силу королю.
Он рану тяжкую свою
Забыл. Поникнув головою,
Он скачет, русскими
гоним,
И слуги верные толпою
Чуть
могут следовать за ним.
А разозлился я вдруг и
выгнал его действительно,
может быть, и от внезапной догадки, что он пришел ко мне, надеясь узнать: не осталось ли у Марьи Ивановны еще писем Андроникова? Что он должен был искать этих писем и ищет их — это я знал. Но кто знает,
может быть тогда, именно в ту минуту, я ужасно ошибся! И кто знает,
может быть, я же, этою же самой ошибкой, и навел его впоследствии на мысль о Марье Ивановне и о возможности у ней писем?
Могло повлиять и глупое известие об этом флигель-адъютанте бароне Бьоринге… Я тоже вышел в волнении, но… То-то и есть, что тогда сияло совсем другое, и я так много пропускал мимо глаз легкомысленно: спешил пропускать,
гнал все мрачное и обращался к сияющему…
«Неужели это она? Актриса и содержанка… Не
может быть!» —
гнал он от себя эту мысль.
«Как же теперь отказала? Ни с того, ни с сего!
Может в самом деле разлюбила, увлекшись Князевым? Не
может быть! —
гнал он от себя эту мысль. — Она бы вчера сказала мне об этом! Зачем же она согласилась принять мою мать?»
Титулярная советница приехала; кузина
выгнала из ближней комнаты горничных, чтоб никто не
мог подслушать.
Он не высказал их отцу, но целый вечер и целую ночь не
мог выгнать из своей головы гвоздем засевшего в нем, леденящего ему кровь вопроса: «А вдруг она ему откажет?»
— Нет, это нечестно, я должна вам все высказать, я освобождаю вас от вашего слова, не
гоните ту, другую… Я все равно не
могу быть вашей женой… Я буду ею только для света… — заспешила она.
— Кончилась тем, что девушку-то выслали к барыне, никак отстоять ее не
мог, — по этапу, кажется, и
гнали; очень уж велика власть-то и сила господская, — ничего с ней не поделаешь.
— Ничего, это нам на руку, — иронизировал Лука Назарыч. — С богатыми не умели справиться, так,
может, управимся как-нибудь с разоренными… Кто их
гнал с завода?
— Да лет с двадцать уголь жег, это точно… Теперь вот ни к чему приехал. Макар, этово-тово, в большаках остался и выход заплатил, ну, теперь уж от ево вся причина…
Может, не
выгонит, а
может, и
выгонит. Не знаю сам, этово-тово.
Квартира была готовая, и она устроилась в ней, как
могла, хотя каждый день
выгонял ее часа на два из дома угар.
Я решительно недоумевал.
Может ли городничий выпороть совершеннолетнего сына по просьбе отца?
Может ли отец
выгнать сына из его собственной квартиры? — все это представлялось для меня необыкновенным, почти похожим на сказку. — Конечно, ничего подобного не должно быть, говорил здравый смысл, а внутреннее чувство между тем подсказывало: отчего же и не быть, ежели в натуре оно есть?..
— Пустота сдавай в кортому; пашню, вероятно, крестьяне под поскотину наймут: им скот
выгнать некуда. Жалованье тебе назначаю в год двести рублей, на твоих харчах. Рассчитывай себя из доходов, а что больше выручишь — присылай. Вот здесь, во флигельке, и живи. А для протопления
можешь сучьями пользоваться.
Более того ее
гнала от мужа одна мысль, что он
может подумать, что она хочет оправдаться перед ним. Она, напротив, не хотела, чтобы он хотя на минуту усомнился в ее виновности.
И потому церкви, возникшие из непонимания и поддерживающие это непонимание своей неподвижностью, не
могут не преследовать и не
гнать всякое истинное понимание христианского учения.
Всякий начальник, взглянув на аттестат, прямо скажет: «Были вы, милостивый государь, секретарем губернского правления, понизили вас сначала в тюремные смотрители, а тут и совсем
выгнали: как я вас
могу принять!» Ведь он, эхидная душа, поступаючи так со мной, понимал это, и что ж мне после того осталось делать?
— Так, — подтвердила Настенька, — но!.. — произнесла она, захлебываясь от рыданий. — Но… — повторила она, бросаясь на колени, — не
выгоняйте меня, дайте мне местечко, где бы я
могла спокойно умереть.
Отъявленного мерзавца, известного вам князя Ивана, я посадил за уголовное преступление в острог и,
может быть, еще каких-нибудь пять или шесть взяточников
выгнал из службы.
«Мне вдруг припомнилось, — говорила она мне потом, — что я, безумная, жестокая,
могла выгнать тебя, тебя, моего друга, моего брата, моего спасителя!